Свежее

Штирлиц оглянулся: хвоста не было.
"Оторвался", — подумал Штирлиц.

Штирлиц сел в такси и сказал таксисту
— Трогай!
Таксист потрогал и сказал:
— Ого!

Штирлиц ел картошку в мундире — война закончилась, и он не боялся его испачкать.

Штирлиц проснулся в комнате с зарешеченными окнами и на нарах. Он не помнил, когда и как здесь оказался. Думает если зайдут немцы скажу, что я штандартенфюрер Штирлиц, если зайдут русские скажу, что я полковник Исаев.
Открывается дверь, входит милиционер и говорит:
— Ну вы вчера и нажрались, товарищ Тихонов.

Штирлиц оглянулся по сторонам и украдкой поковырял в носу. Украдка треснула и переломилась.

Штирлиц обедал в офицерской столовой. Вдруг один пьяный офицер закричал:
— Я бы всех этих русских перевешал на придорожных столбах!
Все многозначительно посмотрели на Штирлица...

2000 Год... Идет по улице Штирлиц. На встречу ему дракон.
"К удаче" — подумал Штирлиц.
"К обеду" — подумал дракон.

Штирлиц подошел к самому краю обрыва, внизу ревел водопад. Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

Вчера наблюдал картину — приходит среди ночи брат младший с гулянок, судя по запаху, явно не кефирчик пил. И всячески старается не спалиться, нарочно четкие движения, подчеркнутая аккуратность, при отсутствующем взгляде и в полной тишине. Разулся, повесил куртку, пошел мыть руки... Помыл, завернул на кухню, стал готовить есть. Все без косяков. Даже интересно стало, чем закончится. Стою, из-за угла тихонько наблюдаю. Сел, поел, аки граф, с салфеточками, вилко-ложкой, помыл посуду, завернул в туалет и... Звуки вырывающегося из организма алкоголя слышал, наверное весь дом.
За спиной мамин голос:
"Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу".

Американцы в саунах лежат бесшумно, как вареники. Во всяком случае,
в спорткомплексе нашего университета. Никаких там веников, колотить
себя приходится руками и при этом каждый раз выслушивать идиотские
вопросы типа "Are you Russian?"

И вот лежу я на днях в сауне, колочу себя нещадно, а потом
в позиции пузом кверху поднимаю колени, чтобы достать и до них.
И тут приключается удивительная штука — воздух застревает в глубокой
впадине позвоночника чуть повыше задницы (там, где у девушек талия),
и вырывается наружу с таким звуком, словно пернул гиппопотам,
обожравшись гороха.

И какой все-таки вежливый народ американцы! Перни так у нас в сауне,
все ринутся толпой к дверям с испуганным ржанием и воплями "Газы!".
Сто градусов все-таки, воздух спертый — трагедия может приключиться
от такой сокрушающей газовой атаки. А тут — шестеро мужиков сидят вокруг,
и никто даже не пикнул. Реакцию на лицах я, разумеется, не оглядывал -
уставился в потолок. Идиотизм положения полный — не могу же сказать:
"нет-нет, это я не пукал, вам показалось!" Выйти немедленно гордость
не позволяет — чего это ради? Но тут я представил, как они вежливо сидят,
затаив дыхание, как узники в газовой камере, и с ужасом ждут неизбежного,
и тут меня стал понемногу стал разбирать смех.

Но смеяться-то тоже нельзя! На что это похоже — сначала колотил себя
с пушечными звуками, потом пернул с той же громкостью, а потом еще
тупо ржать начну над собственным достижением во все горло? А что если они
ПОСЛЕ ЭТОГО спросят меня: "Are you Russian?" От этой мысли мне стало
совсем худо, и я тихо-тихо так развернулся задницей к соседям, носом
к стенке. Держался где-то с минуту, а потом почувствовал, что надвигается
уже неотвратимый приступ смеха, и вылетел наружу в душевую.
Вылетел и захохотал как леший. Народ в душевой стал испуганно оглядываться,
и я не останавливаясь полетел дальше — в коридор от раздевалок
к бассейну. Там наконец-то стало безлюдно, и я расхохотался уже во все
горло. Хохотал шагов двадцать на пути к бассейну — думаю, хоть в воде
остыну. Уже перед дверью в бассейн навстречу выскакивает парень,
и у него буквально отвисает челюсть. Я, как сообразительный Штирлиц,
прослеживаю направление его взгляда и обнаруживаю, что со смеха забыл
одеть плавки! Ими я весело и беззаботно помахивал в воздухе, как платочком.

Бог знает, что этот парень обо мне подумал — абсолютно голый волосатый
мужик ломится в бассейн, где плавают десятки девушек, и при этом
ржет во все горло! Хорошо хоть это оказался парень, а не девица.
Представляю, выходит какое-нибудь тихое беззащитное создание в одном
только тонюсеньком купальничке в безлюдный коридор, и тут на нее бросается
голый маньяк и радостно хохочет! Впрочем, даже если бы из двери никто
не выскочил, через пять шагов меня неминуемо ждала трогательная
встреча с дежурной девушкой на входе в бассейн. Думаю, я сказал бы ей,
как обычно, "Привет!" и широко бы, по-гагарински улыбнулся.

От всего этого меня настолько разобрало, что я уже даже не пытался
надеть плавки — рухнул бы на месте от хохота. Вместо этого я круто
развернулся и понесся обратно в раздевалку мимо двери в женское отделение,
сверкая задницей, тряся мудями и издавая все то же идиотское ржание.
Жаль, выражения лица того парня я при этом не видел — думаю, он офигел
окончательно.

В кафе "Elefant" вошел Штирлиц. "Это Штирлиц, сейчас будет
драка,"— сказал один из посетителей. Штирлиц выпил чашечку кофе и
вышел. "Нет, — возразил второй посетитель, — это не Штирлиц".
"Нет, Штирлиц!"— закричал первый. И тут началась драка.

Штирлиц шел по площади. Его окружило гестапо. Штирлиц изобразил толпу. Гестапо расстреляло толпу. Среди убитых Штирлица не оказалось.

Полночь. Штирлиц под покровом темноты приехал на конспиративную квартиру. Эрвин впустил его и включил радио на полную громкость, чтобы соседи не могли подслушать. Кэт села за фортепьяно и начала играть гаммы.
— Кэт беременна, — полушёпотом сообщил Эрвин разведчику.
— От кого? — также полушёпотом спросил Штирлиц.
— Директива из Центра ещё не поступила...

На Цветочной улице Штирлиц увидел, как собачка возле дерева подняла ногу. Это была нога Плейшнера.

Штирлиц ел угрей, которые ему принесла радистка Кэт.
"Вкусно,"— приговаривал Штирлиц.
"Ешь," — улыбалась Кэт. — "Я еще выдавлю"