Семейные анекдоты — стр. 222

Жена Марка Твена не выносила его привычки грязно ругаться. Как-то утром писатель порезался, бреясь, и высказал все, что он думает по поводу бритвы, процесса бритья, изготовителя бритв... Когда он выдохся, жена повторила все, что он сказал, слово в слово.
— Дорогая, — произнес м-р Клеменс, вытирая кровь со щеки. — Произношение у тебя отличное, но вот интонация никуда не годится.

Наш басист, Юра, любил витиевато изъясняться.
Играли мы в кабаке свадьбу, подошли люди, попросили танец для молодых.
Юра задумался, прокручивая фразу в голове…
Как он потом мне объяснял, хотел сказать, что-то вроде пусть этот танец
будет последним в их холостяцкой жизни и первым в их совместной…
Но тут подошли другие люди и еще что-то попросили.
И в микрофон прозвучало:
— А сейчас для молодых будет исполнен первый и последний в их жизни
танец!

P.S. …говорит, ему до сих пор стыдно…

— Кто это разбил стекло в вашем большом окне?
— Мой муж, этот трус несчастный!
— Каким образом, он же такой тихий у вас? . .
— Нагнулся как раз в тот момент, когда я бросила в него вазу.

Живем, как положено, а положено у нас на все.

Из гостиницы выходит мужчина с длинной сигарой во рту. Уличный проповедник поворачивается к нему и спрашивает:
— Простите, мсье, сколько стоит ваша сигара?
— Десять франков.
— А сколько сигар вы выкуриваете в день?
— Ну, сигар, наверное, десять.
— Вот видите, сын мой, это сто франков в день. А за год это будет... да что там говорить! За несколько лет вы могли бы, бросив эту пагубную привычку, скопить столько денег, что купили бы этот отель!
— А вы сами курите, святой отец?
— Никогда не курил.
— Тогда почему бы вам не купить эту гостиницу, которая, кстати, принадлежит мне?

Дорогая, ну я не понимаю, чем ты не довольна! Каждый день я приношу тебе кофе в постель... Тебе остаётся только его помолоть...

— Мы тут с женой недавно решили детям подарки подарить на день Святого Валентина, ну и жена пошла ночью в детскую и подложила детям под подушку…
— Обрадовались, когда проснулись?
— Еще как!.. Но самый прикол был в том, что когда они пришли на кухню завтракать, сын говорит сестре: «А я сегодня ночью с самим Валентином разговаривал!».
Дочка: «Ну и что он тебе сказал?»
Сын: «Спи, засранец!»

Измена может быть только в официальном .
А без него это называется кастинг.

— Всю ночь не смогла сомкнуть глаз: ты храпел, а собака лаяла...
— А что же ты хотела, чтобы собака храпела, а я лаял?!

Еще с родителями жил и вот как-то возвращаюсь из экспедиции ночью летом, а родичи на дачу уехали и хату на сигналку поставили. Я этого не знал или значения не придал не помню воопчем, на пульт охраны не позвонил.... Зато минут через десять ко мне позвонили в дверь... х#ясе думаю полвторого ночи — открываю — опаньки менты. Говорят: кто такой? х#ли тут делашь?
— Живу я тут!
— Чем докажешь? Кажи прописку!
Я по карманам х#як, х#як, вспоминаю, что паспорт у начальника экспедиции так и не забрал, начинаю судорожно думать, что же делать — милиционеры уже так иронично на меня смотрят, начинают наручники расстегивать, но тут меня осеняет — я достаю семейные фотоальбомы...
Вот так и вспоминаю картинку, сижу с ментами на диване, в одном носке, альбомы листаем, а я им рассказываю, вот это я на выпускном, это мы на даче, это тетя Фрося из Подольска....

Судья:
— Почему вы хотите развестись с женой?
Муж:
— Она часто будит меня ночью и шепчет: «Вставай, тебе домой пора!»

Мария работала на прополке буряков и очень устала. Только Иван к ней за лаской, а она:
— Оставь меня, у меня сил нет.
Так продолжалось с неделю. Надоело это мужу, и он решил подменить жену в колхозе. Отработал Иван день и пришел домой. А тут и ночь. Мария — к нему, но теперь муж лежит, как побитый. Еле-еле жена затащила его на себя. Но Иван заснул:
— Ты уже кончил? — спрашивает Мария.
— Что? — сквозь сон бормочет муж. — Нет, еще три рядка осталось.

— Знаешь, дорогой, мы не подходим друг другу.
— Да, но другим мы не подходим еще больше!

Жена мужу:
— Я больше никогда не буду брить волосы на лобке, потому что это единственный мех, который я могу позволить себе на твою зарплату.

Счастливый муж приходит домой с детской кроваткой, которую он только что купил. Зайдя в ванную, он вдруг видит, что там какой-то тип бреется его бритвой. Настроение у мужа, естественно, резко меняется, он вбегает в комнату и орет жене:
— Ты бы хоть выражалась яснее, когда говорила мне, что скоро нас будет трое!

Этот анекдот рассказал мой тесть где-то в конце 80-ых, когда Горбачев
боролся с пьянством и алкоголизмом доступными ему методами.

Едет Горбачев по Москве на своем лимузине, видит, Никулин куда-то идет.
Горбачев шоферу:
— Ну-ка, притормози, я с Никулиным поздороваюсь (а любил, чертяка, в
демократию поиграть),— шофер машину к тротуару прижал и остановился.
— Доброе утро, Юрий Владимирович.
— Доброе утро, Михал Сергеич.
— А вы никак выпивши? Небось, с вечера припасли, сечас же до двух не
продают.
— Да нет, утром купил.
— Не может быть!
— Да я и сейчас могу взять.
— Где?!
— Да хоть в этом гастрономе. Только вы, Михал Сергеич, в сторонке
незаметно постойте и чтобы у продавщицы потом неприятностей не было.

Вот зашли они в магазин, Никулин сразу идет к прилавку. Продавщица с ним
поздоровалась, а он ей:
— Дочка, свешай мне 300 грамм докторской колбасы и 300 грамм
любительской. А теперь их мелко кубиками покроши и смешай. – ну та
сделала.
— Вам для салата, Юрий Владимирович?
— Да нет, я так закусывать люблю. А теперь дай-ка мне бутылку водочки.
— Юрий Владимирович, я до двух не могу...
— Ну тогда мне ЭТО тоже не надо, я же говорил, что на закуску.

Ну что делать, дала она ему водку. Горбачев, конечно, вне себя. Устроил
накачку кому следует, те – своим подчиненным. Прошло несколько дней,
снова он по Москве едет и опять видит Никулина. Теперь уже специально
просит шофера остановиться, чтобы проверить. И снова Никулин подшофе.
— Но теперь-то, Юрий Владимирович, явно с вечера запасли.
— Да нет. Я и сейчас могу взять при вас.
— Да невозможно же!
— А вот смотрите.

Едут они в спецраспределитель, куда Никулин вхож как директор
Московского цирка, и он там разыгрывает ту же сцену. Только вместо
колбасы теперь черная и красная икра. И получает свою бутылку.

Горбачев рвет и мечет и требует просто сажать тех, кого поймают на
нарушении правил. Проходит несколько дней. Снова Горбачев встречает
Никулина на улице.
— А теперь вы, Юрий Владимирович, трезвый. Навели мы, все-таки, порядок,
не продают вам с утра.
— Да у меня, Михал Сергеич, сегодня просто дел много, но если захочу, я
и сейчас куплю.
— Не может быть! Где?!
— Да вот хоть в этом магазине.

Заходят они в магазин, Горбачев сразу в сторонку, а Никулин прямо прошел
к прилавку.
— Дочка, какой у тебя самый дорогой коньяк?
— Вот этот, за пятьдесят семь рублей. Только я сейчас вам его продать не
могу. Вы мне деньги оставьте и приходите после двух. А я вам сразу
бутылку отдам, чтобы вам в очереди не стоять.
Никулин отступает в сторону и показывает на Горбачева, который топчется
у входа:
— Ты посмотри, какой у меня сегодня гость! Есть у него время ждать до
двух?
— Здравствуйте, Михал Сергеич!!! Вам бутылочку завернуть или так?

— Ну, детки! Кто на этой неделе был самым послушным, кто больше всех радовал маму, кто не возражал ей по любому поводу, и кто делал все, что мама требовала?
— Ты, папа!

— Анечка, привет! Как дела? Замуж еще не вышла?
— Да какое замуж? надо окончить. хочу сделать.
Впереди целый мир непознанных возможностей!
— Не зовут?
— Не зовут...

— Если я буду вынужден задержаться в командировке, — говорит муж жене, — и не вернусь к встрече Нового Года, я пошлю тебе телеграмму.
— Можешь не посылать! Я ее уже прочитала, она лежит в кармане твоего пальто!!!

Молодой человек пришел к отцу любимой девушки.
— Я хотел бы жениться на вашей дочери.
— А вы уже беседовали с моей женой?
— Да, но если вы не возражаете, я все же предпочел бы вашу дочь.