Штирлиц увидел, что Мюллер вышел из своего кабинета. Решив сфотографировать секретные документы, Штирлиц подкарлся к двери и дернул за ручку. Дверь не открылась. Тогда Штирлиц надавил на нее плечом. Дверь опять не открылась. Штирлиц долбанул по двери ногой. Дверь опять не открылась. Голос Копелляна за кадром: — На себя, идиот! Дверь открывается на себя!
Мюллер припёрся к Штирлицу на Новый Год и увидел Максимыча, лежавшего на полу. — Штирлиц, вы в запое или болеете? — И пою и болею, — отвечал разведчик Штирлиц, запевая "Боль моя, ты покинь меня.."
Штирлиц решил отметить 8 Марта и откупоривал уже четвёртую бутылку шнапса, когда в дверь неожиданно постучали. "Кэт, Габи или фрау Заурих", — промелькнуло в голове у русского разведчика и приятно защемило внутри, но на пороге стоял Холтофф, который хотел сказать: "с 8 Марта, и ещё раз проверить, треснет ли последней бутылкой шнапса Штирлиц его по голове или пошлёт на х%й".
Борман и Мюллер сидели в офицерской столовой. — Сейчас придет Штирлиц и опять закажет свой любимый "Беломор" и водку, — говорит Борман. Входит Штирлиц. — Официант! Виски и "Кент"! — говорит он и показывает Борману язык.
Мюллер вызывает Штирлица. Сам сидит спиной к нему. — Штирлиц, угадайте, под каким глазом у меня синяк? — Под левым. — Вот вы и попались, об этом знает только русская "пианистка".
Мюллер вызывает к себе Штирлица и спрашивает: — Штирлиц, а какого цвета у меня трусы? — Зеленые. — Ну вот вы и попались, Штирлиц! Об этом знает только русская разведка! — Мюллер, прекратите выпендреваться и застегните ширинку!
Штирлица по сверхсекретному заданию центра выбросили с парашутом над территорией Антарктиды с задачей разыскать замаскированную базу немцев. Ширлиц как всегда с головой ушел в работу, он уже несколько раз пересекал Антаркиду в разных направлениях, чутье разведчика подсказывало что база где то рядом. В который раз усталый он брел мимо двух обросших шерстью существ которые по очереди прыгали в воду за рыбой, Пингвины — в очередной раз думал Штирлиц Поживешь тут год и сам пингвином станешь подумали Мюллер и Борман.
— Хаю ду ю ду? — спросил Штирлиц с ирландским акцентом у Мюллера. — За*бись, — ответил Мюллер по-русски, они отлично понимали друг друга с полуслова. Слово "Хайль" использовалось только в исключительных случаях.