Анекдоты про учёбу — стр. 14

— Ма-ам! Завтра родительское собрание! Пойдёшь?
— Нет!
— Почему?
— Знаю я эти родительские собрания! Мы лучше с тобой на эти деньги в Таиланд съездим!

— Ольга Петровна, а Игорь из 9б с меня трусики снял на перемене.
— Вот везет вам, Нина Львовна. Сначала звание учителя года, теперь Игорь из 9б.

Журналист спрашивает у археолога:
— Сколько лет этому каменному топору?
— 8-10 тысяч.
— А как вы узнали?
— Ну, ведь топор найден в слое, возраст которого 8-10 тысяч лет.
— А как вы узнали возраст слоя?
— Это же очевидно: в этом слое находят орудия, возраст которых 8-10 тысяч лет...

Был прикол, когда еще в 11 классе учился. Девица одна поспорила с парнем на ящик шампанского, что она станет перед всем классом и снимет лифчик)))
Естественно молодое дарование, незнакомое с женским коварством, лопоухо спор заключило. В итоге, девушка становится у доски, сначала одну руку в рукав блузки засовывает, потом вторую во второй, и вытягивает лифчик через тот же рукав))))
Публика ахнула и взорвалась хохотом. А малчиг попал на ящик шампанского))
Который гуртом и оприходовали на выпускном.
(с)untubus

— Ну вы и мрази! Твари позорные! Десять лет моей жизни убили, падлы!
— Мариванна, это ли самое лучшее пожелание для выпускников!?

— Папа, ты завтра в школу на собрание не ходи — не надо!
— Это еще почему, сынок?
— Да я ее заминировал, к долбаной матери!
— Ах, ты паршивец, опять ругаешься при папе...

— Папа, не ходи завтра на родительское собрание в школу!
— Это почему? Там будут плохо говорить о тебе?
— Да нет, папа, о тебе!
Лелик.

— Папа, а меня сегодня в школе вызызвали!
— Я ничуть не удивлюсь, если завтра вызовут меня...

Из школьных сочинений:
*Мама является олицетворением еженедельной генеральной уборки в доме.
*Поедая бутерброд, желудок наполняется благостным настроением.

Как-то один экономист заехал по делам в город, где много лет тому назад прошли его студенческие годы, и решил проведать альма-матер. Встретился со старыми преподавателями, поговорили о том да сем. И тут он заметил на столе копию экзаменационных вопросов. Прочитав их внимательно, он обратился к одному из препов:
— А вопросы такие же, что были и десять лет тому назад?
— Вопросы те же, — согласился преп, — но ответы другие...

— Пап, пап, меня учитель в школе научил до пяти считать.
— А ну покажи!
— Один, два, три, неужели это так трудно баран (бьет себя по голове),
четыре, пять!!!

— Эх, девчонки, зря мы в школе физру прогуливали — там через козлов
учили перепрыгивать!

Из школьного сочинения:
Если бы я был попом из сказки Пушкина, то меня бы напрягало не ожидание щелчков по лбу, а то что попенок зовет Балду тятей.

Давным-давно, аж в прошлом веке, на заре моей тревожной юности, делали мы в школе постановку. Театрально-патриотическую. Не помню уже, как это всё называлось, и к чему было приурочено, но суть была в следующем. Сначала на сцене, за длинным столом сидят ученики и делают длинный такой доклад о комсомольцах-героях. Типа, вступление такое, идеологически выдержанное. Потом стол по быстренькому уносят, и на сцену выходят те же самые ученики, только уже не в школьной форме, а во всяких платюшках-костюмчиках и разыгрывается как бы выпускной бал 41-го года. Который, естественно, прерывается взрывами и сообщением Советского Информбюро о начале войны. Участники бала — кто падает, кто разбегается. И на фоне тех, кто упал и не успел убежать, романтичные парень с девушкой, обнимаются, говорят трогательные слова и клянутся в верности друг дружке и стране. Ну и последняя сцена — участники выпускного бала, уже в военно-партизанской одежде, с перевязанными головами и руками, сидят как бы на полу землянки и поют под аккордеон, естественно, "Землянку". Вот такой, в общем, серьёзный и проникновенный сценарий.

Долго готовились, репетировали. Ибо должны были приехать на просмотр делегации с других школ и комиссия какая-то из ГОРОНО. Подготовились на славу, старались. На репетициях у учителей даже слёзы на глаза наворачивались.

И вот долгожданное выступление.

...Наверное, в каждом классе была, есть и будет девочка, с которой постоянно что-нибудь случается. Была такая и у нас. Танька. Замечательная девочка, красивая и фигуристая. Но если есть на какой-нибудь скамейке гвоздь, то джинсы на заднице об этот гвоздь порвёт Танька. Если кто с утра в школу без платья, но в фартуке придёт, то это Танька. Если на ком-то на физкультуре на канате футболка выше головы задерётся, то тоже на Таньке. И если кто-то свой сокровенный личный девичий дневник каким-то чудом на столе у учительницы литературы забудет, то да, конечно же, Танька. Все это знали, все понимали, но в постановку её всё равно взяли. Ибо пела замечательно, танцевала хорошо, да и просто шустрая была и славная. Думали, пронесёт — репетировали же. Да фиг там.

Всё началось в самом начале, когда все участники выступления сидели на сцене за длинным столом. На столе этом конечно же была самая настоящая красная скатерть. Очень идеологическая. Но короткая. И конечно же в самый патетический момент Таньке приспичило раздвинуть ноги. И не просто раздвинуть, но ещё и размахивать коленками из стороны в сторону. Туда-сюда, туда-сюда. И так до конца первой части. Зрительный зал был в восторге. смеяться было нельзя — постановка-то серьёзная, про войну, поэтому народ просто сгибался и корчился под сидениями. По очереди. Чтобы не нарушать патетику выступления.

Потом был "выпускной бал". Танька по сценарию была в числе тех, кому не суждено было убежать, и кто должен был рухнуть на сцене под звуки первых взрывов. Она и рухнула. На первом плане. Как полагается, трагично, лицом вниз. Но, блин, с задранным по шею бальным платьем. И клятву "комсомольцы" давали на фоне тех же самых, уже знакомых зрителю, розовых трусов с клубничками, только вид сзади. В зале царило небывалое оживление.

Ну и последняя сцена. Землянка. Перед её началом возникла заминка. На аккордеоне некстати оборвался ремешок. А, стало быть, играть на нём, сидя на полу вместе со всеми, не получится. Нужен стул. Вынести его на сцену попросили Таньку, она быстрее всех переоделась в свою коротенькую партизанскую юбку и гимнастёрку. Танька вытащила стул посреди пустой сцены, поглядела по сторонам и на всякий случай на него села. По залу, готовому уже ко всему, пробежал радостный гул и кто-то даже крикнул "Ну, давай!" Танька в этот момент, наверное, поняла, что сидеть на стуле должна не она, а аккордеонист, встала, плавно и без суеты обошла стул вокруг, зачем-то пристально посмотрела в зрительный зал и села рядом. На корточки. Потом немного подумала и умостилась "по-турецки". Тут многострадальный зал не выдержал и грохнул.

"Землянку" петь не стали. Не было смысла.

— Ты зачем в школу ходишь?
— Для массовки...