Поехали как-то раз за грибами. Так, конкретно — сотню по трассе, потом в
сторону десяток километров, затем по лесу, по тропинке со страшными
ухабами, пару километров.
И вот, поворачивая за очередной поворот, видим стоящего у дороги
охотника с ружьем. Один из наших, неизвестно с каких хренов, вдруг
открывает окно в машине и спрашивает у охотника:"Как насчет грибов?
Есть?"
Ответ флегматичного охотника убил наповал:"Ты бы еще про рыбу спросил."

— Ходили тут на рыбалку с ночевой. Так Серега, чтобы с нами не пить, зашился. В спальный мешок, изнутри!

Заходит сосед1 к соседу2 и спрашивает:
сосед1:Ну как был на охоте?
сосед2:был
сосед1:а чё так грустно?
сосед2:Да понимаешь припёрло меня влесу посрать, сижу тут слышу под жопой: фйуп-фйуп-фйуп, оборачиваюсь, а там медведь гамно моё ест.
сосед1:И ЧТО???
сосед2:Да нечего.... Срал пока не наесться.

Мужик решил браконьерством заняться. Целый день ловил карасей, да щук. Поймал всего две рыбины... Расстроенный идет, а тут Рыбнадзор!
— Стоять, мужик, пройдем за нами!
Мужик:
— Да вы че, это я рыбу из дома несу...
— Чего?
— Ну да, они у меня покупаются, я свистну, и они плывут мне в руки назад...
— Ты кого грузишь, ну-ка иди покажи...
Мужик кидает рыбу в реку и ждет. Прошло десять минут. Рыбнадзор:
— Свисти.
— Зачем?
— Чтоб рыба вернулась!
— Какая рыба?!

Сумерки, дождь стучит. По окрестным ручьям посвистывают выдры. А Сергеич — пусть и новичок в охоте, но у него абсолютный музыкальный слух. Стал подсвистывать. Сначала робко. А как начали выдры откликаться, разошёлся — просто альфа-самец.

— Не свисти! — хмуро посоветовали охотники. А он не послушал.

Наутро увидели распотрошённые рюкзаки. Выдры сожрали всё сливочное масло. У всех. Но обгадили только один рюкзак. Сергеича...

Прочитал о ловле карпов позавчера и вспомнил нашу историю двухлетней
давности.
На даче есть пруд. Типа пожарный, но немного зарос ряской, а по тине
наверно уже ходить можно. Раньше в нем карпа пытались развести, только
сейчас это рай для лягушек, и их музыкальное пение весенними ночами
громче грохота проходящих железнодорожных составов. Природа.
Девчонки давно меня упрашивали взять на рыбалку, тем более, что я еще
помню Москва-реку до Олимпиады-80, когда там был и угорь, и судак, и
подлещик, и не было бычков – ротанов, которые побили всё. (кто помнит –
при строительстве велотрека в Крылатском из местного пруда где ставились
опыты по разведению амурских ротанов их сетью выгребли и выпустили в
русло…).
Первый год я все не мог привезти удочки (выбираюсь только на выходные
привезти еду на 2 недели). На второй год вроде как леску забыл ( вот
ведь не позабудут), Вобщем, на третий сезон удочки, леску, крючки и даже
блесны мои они привезли сами ( это те самые, что в

Препреамбула.

В последнее время в этой рубрике публикуется немало историй,
связанных с охотой и рыбалкой. Мне лично приятно.
Вношу и свою скромную лепту, заранее извиняясь за многословность.

Преамбула.

Лет 30 назад работал я в одной из своих первых экспедиций на Ямале,в районе небезызвестного мыса Харасавэй. Вахтовиков там было раз в 10 больше, чем моих научных коллег. И уже тогда попасть на работу на ямальскую (читай — харасавэйскую) вахту было очень сложно. Конкурс — как сейчас в менеджеры Газпрома. Однако, и среди пробившихся в заполярные бригады буровиков, строителей и т.д., были очень колоритные фигуры. Одним из таких был мужчина по имени Генрих — крупной наружности с дедморозовской бородой и манерами директора пляжа. Естественно, про Генриха ходили по вахтовому посёлку как бы легенды на разные темы — например, сколько водки он может выпить не пьянея или сколько студенток перебывало в его нехитро обставленном балке и т.п. И одна из "легенд" мне запомнилась на всю жизнь.

Амбула.

В тех краях (на Ямале) и в те годы (в отличие от нынешних) в разных водоёмах — от самого Карского моря до втекающих в него речек и озёр, из которых эти речки вытекают, водилось много очень вкусной рыбы — омуль карский, чир (щёкур), муксун, ряпушка и ещё много ценных сортов. Естественно, об этом знали и вахтовики, многие из которых поработали в соседних арктических районах. Рыбки хотелось всем, кто пробовал тамошнюю ихтиофауну это поймёт. Ловить рыбу пытались по ночам вблизи посёлка — сетями прямо в море. Лучше всего рыбалка удавалась в сентябре-начале октября, особи были нагуляными, средний омуль достигал 1 кг. Но рыбы ловилось всё равно меньше, чем желающих её употребить. И был придуман способ увеличить улов — выездная рыбалка по "злобинскому методу" — от бригады, скажем из 10 человек выделялся 1 рыбак и отправлялся в наиболее рыбоуловные районы Ямала. А оставшиеся 9 друзей ямальского "Оушена" некоторое время работали "за себя и за того парня". Упомянутый выше Генрих чаще всех от своей бригады попадал в рыбаки. Из-за этого он несколько раз был засечён местным начальством за отсутствие на работе. Хуже было и то, что местная рыбинспекция вкупе с милицейскими чинами тоже знала о знатном рыбаке. Надо отметить, что рыбалка без разрешения на Ямале всегда была запрещена. За поимку с рыбой были объявлены просто драконовские штрафы — в зависимости от сорта рыбы — от 100 до 250 рублей за каждый "хвост" с конфискацией улова. О размере штрафа за обнаруженную икру говорить не буду — возможно он назначался после пересчёта икринок и простого умножения числа икринок на стоимость неродившихся особей.
Как-то ближе к зиме Генрих был отправлен бригадой на одно из самых рыбных озёр. Да не один, а в содружестве с одним из знакомых ненцев, тамошних ямальских аборигенов. Надо отметить, что зима в тех краях наступает всегда неожиданно, т.е. начиная с первой декады октября в любой день и сразу чётким морозом. Ловят значит Генрих с ненцем рыбку сетями, дело спорится, улов всё возрастает. Видимо в какой-то момент у наших рыбаков произошло "головокружение от успехов" и они не заметили как из-за ближайших холмиков к их месту промысла быстро присел вертолёт.
А вышел из вертолёта сам капитан Слива, местный районный участковый, зуб у которого на Генриха не просто вырос, но и временами мешал спать по ночам. Картина крупного преступления была перед Сливой настолько налицо, что он, наверное, уже собрался менять свои однополосочные погоны на двухполосочные, но зато с одной большой звездой. Поступает приказ — рыбу, икру и видимые орудия преступного лова вкупе с Генрихом и ненцем срочно загрузить в вертолёт. После оной погрузки вертолёт взмывает в небо и направляется в посёлок Яр-Сале, являющийся законным административным центром земель полуострова Ямал. По приземлении вещдоки погрузили на грузовичок, а Генриха с ненцем повели пешком в райотдел милиции. Отмечу два превходящих обстоятельства. Первое — У Сливы не могло быть никаких претензий к ненцу — в те годы, опять же в отличие от нынешних, коренным жителям разрешалось ловить рыбу по определению, т. е. без всяких разрешений. Так что ненец препровождался в райотдел только в качестве свидетеля. Второе — дорога от вертолётной площадки шла по улице посёлка. Было на тот момент на улице как-то малолюдно и навстречу подконвойным и Сливе попался только один из местных поселковых ненцев. Генриховский ненец при этой встрече произнес на местном наречии что-то вроде короткого приветствия, а встречный абориген и вовсе ограничился кивком головы.
Пришли в райотдел. Генриха — сразу в обезьянник. Ненец нехотя ответил на пару вопросов Сливы, подписал какую-то бумажку и был отпущен на волю.
Капитан Слива, которого от Генриха отделяла только решётка обезьянника, отдал распоряжение своему подчинённому сержанту начать подсчёт содержимого вещдоков, а сам внутренне сияя радужными перспективами своей карьеры, рассуждал вслух да так чтобы Генрих слышал.

— Ну, всё. Наконец, я тебя поймал. Теперь я тебя оформлю по полной и судя даже по предварительным оценкам штрафом, Генрих, ты не отделаешься. Тут тебе срок светит ввиду ущерба в особо крупных размерах.

Генрих, уставший от слишком успешной рыбалки, отмалчивался. Через некоторое время в караульную заглянул сержант и пожаловался, что быстро пересчитать содержимое вещдоков не получается.
Слива, почесав репу, принял решение не торопиться. Генрих никуда не денется. До утра времени много. Принял капитан решение поспать, а с утра уж с новыми силами взяться за преступление века.

Утром, а скорее даже ближе к обеду, сержант доложил результаты своего тектонического труда по подсчёту содержимого вещдоков. Как и предполагал Слива, цифры были крайне убедительными.
На основе полученных данных с особым старанием капитан взялся за оформление протокола задержания.
Тут надо сделать ещё одно отступление. Прошедшей ночью на Ямале похолодало сразу и серьёзно.
Мороз выдался крепкий. Лужи в округе успели промёрзнуть до дна.

Капитан Слива, с усердием заполняя протокол, вслух и громко (опять же чтобы позлить невозмутимого Генриха) рассуждал о карах и нарах для ненавистного подследственного.
Ближе к концу многостраничного протокола Слива выдал такую тираду:

— Я даже и не думал как много в протоколе окажется весомых аргументов для суда над тобой, Генрих. Сидеть тебе до пенсии.

И вдруг Генрих впервые с момента их встречи подал голос, спокойный и уверенный:
— Так вместе будем сидеть, капитан.

Шариковая ручка буквально застыла в руке капитана. Слива, ядовито улыбнувшись, вопросил:
— С чего бы вдруг?

Генрих, глядя прямо в глаза Сливе, спросил:
— Сколько там у тебя в протоколе записано изъятых при задержании рыбацких сетей?

Капитан: — 9 штук.

Генрих: А сколько их нами было в то озеро поставлено7

Этот вопрос поставил капитана в тупик. Он вспомнил, что не особо приглядывался к местности при задержании. Не хотелось передерживать дорогостоящий вертолёт да и так картина была ясна.

Генрих, не дожидаясь реакции Сливы произнёс:
— Сетей было не меньше двадцати. А мороз сегодня ночью был неслабый. Вы, капитан, вморозили в лёд оставшиеся сети и теперь рыба в озере вымрет вся. Так что ущерб, нанесённый природе, от Вашей невнимательности куда больше моего будет.

Наступила не просто мхатовская пауза. Было слышно, как под фундаментом райотдела переворачивался с боку на бок укладывающийся в своей норке на всю долгую зиму спать нагулявшийся за лето лемминг.

Капитан так долго был в ступоре от осознания происшедшего, что и Генрих собрался было прикорнуть на нары, но был остановлен напрашивающимся вопросом:
— А что же теперь делать?

Генрих, демонстративно потягиваясь, ответствовал:
— Рвёшь протокол, немедленно меня отпускаешь, а я сразу еду на озеро, вырубаю изо льда все оставшиеся сети и мы квиты.

Ещё одна мхатовская пауза. Затем звук рвущейся бумаги, звякание ключей и вот уже Генрих на крыльце райотдела и без охраны.
Капитан не видел, что бывший подследственный быстро вышел на край посёлка и первым же попутным вездеходом уехал. Не знал капитан и того, что Генрих со всей возможной быстротой направился не к озеру, а к месту своей вахтовой работы.

Эпилог.

Утомлённый читатель, спасибо, что дочитал до этого места.
Не осуждай, пожалуйста, Генриха за невыполненное обещание.
К моменту его отъезда в озере уже не было ни одной оставленной сети.
Помните, что была встреча двух ненцев на улице?
Это были два брата и слова были не приветствием, а местным названием того озера, на котором рыбачил Генрих. И ещё до наступления темноты все сети были извлечены, озеро было спасено.

На выходные уехал мужик на рыбалку. Субботу пробухал нещадно, в воскресенье встал и похмелился так, что в глазах двоиться стало. А домой ехать-то надо как-то. Думает, ну ладно, порыбачу с часок и поеду как-нибудь. Закинул удочку и тут золотая рыбка попалась. Просит рыбка отпустить и загадать три желания. Мужик подумал чуток и говорит:
— Так, рыба, первое желание — дай мне три, нет, пять килограмм свежайшей рыбы в ведро. Второе — сделай так, чтобы у меня не двоилось в глазах, и я мог управлять машиной! А третье... — и думает, про жену, типа дай, проверю её на честность, не приходил ли кто, пока меня не было, — и сделай рыбка так, чтобы грехи моего собеседника вылезли на чистую воду!
Рыбка согласилась, у мужика 5 кг рыбы, едет домой. И вдруг его гайцы тормозят, типа документы, то да сё. Гаишник и говорит:
— Слушайте, а от вас перегаром несёт! Пили?
Мужик на секунду замешкался, а гаишник, поднося руку ко рту: — Или это от меня после вчерашнего?... Ладно, езжайте!

Один 80-летний старик пришел к врачу на медосмотр.
Врач:
— Ну, как вы себя чувствуете?
— Лучше, чем когда-либо, у меня 18-летняя , она беременна и скоро родится . Ну, что скажете, доктор?
Доктор:
— Я расскажу вам одну . Один охотник однажды взял на охоту незаряженное ружье. Идет он по лесу, и вдруг на него бросается огромный медведь! Мужик вскинул ружье и... медведь замертво свалился у его ног!
— Ну, это же невозможно, наверное, кто-то другой выстрелил.
— Собственно, к этому я и пытаюсь подвести наш разговор.

Попросила зимой жена у своего мужа зайчатины. Бзик у неё такой
случился. Федя (так мужа звали) жену очень любил и отказать ей не мог.
Проблема была одна — Федя не охотник. Ружьё у него имелось, но больше
служило для понтов перед гостями, из него он стрелял лишь пару раз, да и
то по бутылкам на пикнике. Мог, конечно, Федя, не заморачиваясь,
зайчатины достать — заплати бабло и тебе скока хошь ушастого мяса
привезут. Но захотел он сам, лично, зайца добыть, перед женой
похвастаться.
Позвонил своему другу Петровичу, охотнику со стажем, объяснил, что ему
нужно. Говно вопрос — ответил Петрович, — патроны ты знаешь, с какой
стороны ствола вставлять, место, где зайцев — море, имеется. Так что
будет у тебя завтра вечером на сковородке зайчатина, будет!
Следующим утром Петрович привёз Федю в лес. Я, говорит, здесь на полянке
посижу, а ты иди охоться. Как зайца увидишь — стреляй ему по ушам, тогда
и шкура целой будет, и из мяса дробь выкалупывать не надо. В шутку
сказал, но Федя не понял.
Не прошло и 5ти минут, как Федя в лес ушёл — выстрел. Но Фединых
радостных воплей не было слышно. Только кто-то стал ломиться в сторону
поляны, посреди которой Петрович на пеньке сидел. Треск кустов,
сухостоя. Не уж то, подумал Петрович, этот дурачок дробью в кабана или
лося стрельнул, а им дробь, как и слону, только в ярость приводит,
щемись от них куда подальше. Быстренько в ружье патроны с дробью на пули
поменял и за дерево спрятался.
Уф-ф. Это Федя ломился. Выбежал на поляну, глаза с чайные блюдца,
трясётся весь, в лес оглядывается и кричит: ''Петрович, что ему от меня
надо-о-о!''. Выслушав немного успокоившегося Федю, Петрович выпал
от смеха в осадки, то есть в снег. А было всё так. Не обманул Петрович
насчёт моря зайцев, только Федя в лес зашёл — есть один, но выстрелить
не успел. Ещё немного прошёл — второй. Таки да, попал ему чётко по ушам,
как Петрович посоветовал. Заяц кубарем, фонтан снега. Только живой он,
естественно.
Вскочил и, то ли от шока, то ли ешо по какой причине, побежал не ОТ
Феди, а НА него. От такой психической атаки зайца (в Фединых мыслях -
уже трупа) нервы у Феди не выдержали и он обратился в бегство, напугав
ешо и Петровича. Вот так заяц двух мужиков напугал.
Фиг знает, чем всё закончилось. Историю я не дослушал — сошёл на станции
и пошкандыбал в хорошем настроении на озеро рыбу ловить.