Свежее

— Жена хорошая у меня, кофе в постель подает, чай в постель...
Обед, ужин, завтрак — все в постель, телевизор, тапочки в постель сует,
зараза! Ведро поганое — в постель, ковер выбить, собаку гулять — все,
все в постель!...

— Моя жена глупая как улитка.
— С чего ты взял?
— Тащить на себе весь дом?!

Жена Марка Твена не выносила его привычки грязно ругаться. Как-то утром писатель порезался, бреясь, и высказал все, что он думает по поводу бритвы, процесса бритья, изготовителя бритв... Когда он выдохся, жена повторила все, что он сказал, слово в слово.
— Дорогая, — произнес м-р Клеменс, вытирая кровь со щеки. — Произношение у тебя отличное, но вот интонация никуда не годится.

Наш басист, Юра, любил витиевато изъясняться.
Играли мы в кабаке свадьбу, подошли люди, попросили танец для молодых.
Юра задумался, прокручивая фразу в голове…
Как он потом мне объяснял, хотел сказать, что-то вроде пусть этот танец
будет последним в их холостяцкой жизни и первым в их совместной…
Но тут подошли другие люди и еще что-то попросили.
И в микрофон прозвучало:
— А сейчас для молодых будет исполнен первый и последний в их жизни
танец!

P.S. …говорит, ему до сих пор стыдно…

— Кто это разбил стекло в вашем большом окне?
— Мой муж, этот трус несчастный!
— Каким образом, он же такой тихий у вас? . .
— Нагнулся как раз в тот момент, когда я бросила в него вазу.

Живем, как положено, а положено у нас на все.

Из гостиницы выходит мужчина с длинной сигарой во рту. Уличный проповедник поворачивается к нему и спрашивает:
— Простите, мсье, сколько стоит ваша сигара?
— Десять франков.
— А сколько сигар вы выкуриваете в день?
— Ну, сигар, наверное, десять.
— Вот видите, сын мой, это сто франков в день. А за год это будет... да что там говорить! За несколько лет вы могли бы, бросив эту пагубную привычку, скопить столько денег, что купили бы этот отель!
— А вы сами курите, святой отец?
— Никогда не курил.
— Тогда почему бы вам не купить эту гостиницу, которая, кстати, принадлежит мне?

Дорогая, ну я не понимаю, чем ты не довольна! Каждый день я приношу тебе кофе в постель... Тебе остаётся только его помолоть...

— Мы тут с женой недавно решили детям подарки подарить на день Святого Валентина, ну и жена пошла ночью в детскую и подложила детям под подушку…
— Обрадовались, когда проснулись?
— Еще как!.. Но самый прикол был в том, что когда они пришли на кухню завтракать, сын говорит сестре: «А я сегодня ночью с самим Валентином разговаривал!».
Дочка: «Ну и что он тебе сказал?»
Сын: «Спи, засранец!»

Измена может быть только в официальном .
А без него это называется кастинг.

— Всю ночь не смогла сомкнуть глаз: ты храпел, а собака лаяла...
— А что же ты хотела, чтобы собака храпела, а я лаял?!

Еще с родителями жил и вот как-то возвращаюсь из экспедиции ночью летом, а родичи на дачу уехали и хату на сигналку поставили. Я этого не знал или значения не придал не помню воопчем, на пульт охраны не позвонил.... Зато минут через десять ко мне позвонили в дверь... х#ясе думаю полвторого ночи — открываю — опаньки менты. Говорят: кто такой? х#ли тут делашь?
— Живу я тут!
— Чем докажешь? Кажи прописку!
Я по карманам х#як, х#як, вспоминаю, что паспорт у начальника экспедиции так и не забрал, начинаю судорожно думать, что же делать — милиционеры уже так иронично на меня смотрят, начинают наручники расстегивать, но тут меня осеняет — я достаю семейные фотоальбомы...
Вот так и вспоминаю картинку, сижу с ментами на диване, в одном носке, альбомы листаем, а я им рассказываю, вот это я на выпускном, это мы на даче, это тетя Фрося из Подольска....

Судья:
— Почему вы хотите развестись с женой?
Муж:
— Она часто будит меня ночью и шепчет: «Вставай, тебе домой пора!»

Мария работала на прополке буряков и очень устала. Только Иван к ней за лаской, а она:
— Оставь меня, у меня сил нет.
Так продолжалось с неделю. Надоело это мужу, и он решил подменить жену в колхозе. Отработал Иван день и пришел домой. А тут и ночь. Мария — к нему, но теперь муж лежит, как побитый. Еле-еле жена затащила его на себя. Но Иван заснул:
— Ты уже кончил? — спрашивает Мария.
— Что? — сквозь сон бормочет муж. — Нет, еще три рядка осталось.

— Знаешь, дорогой, мы не подходим друг другу.
— Да, но другим мы не подходим еще больше!